Из небытия - Анастасия Шадрина

– И вы выбрали поверить ему, а не вашей родной дочери? – голос Ирис прозвучал холодно.

Марта вздрогнула. Лицо её стало каменным.

– Лара… всегда была странной. Замкнутая. Не как все. А потом, понесла дитя от паломника, даже имени его мы не знали. Появился и исчез. Она… Начала бродить, шептать проклятия. Мы боялись. Я боялась, – её голос стал дрожать. – А потом начались эти смерти. Одна за другой. Дети. Девушки. Это как проказа. Как гниль. Вы не понимаете, что значит жить в страхе. Каждый день. Каждую ночь.

Ирис смотрела прямо на неё, не моргая. В груди нарастала жгучая злость.

– Вы должны были быть опорой для Лары, когда все отвернулись от неё. Вы бы видели, в каких условиях она сейчас живёт. Одна. Среди болот, с обрубком дерева в люльке, которое качает, как живого… Вы были нужны ей тогда. И нужны сейчас.

Марта вскинулась. В глазах засверкали слёзы, не раскаяния, а горького упрямства.

– Она опозорила меня! Принесла в дом дитя, родив от не пойми кого! Как мне было смотреть людям в глаза? – она обхватила себя руками, словно защищаясь от собственного позора. – Отец Карвин сказал…

– Что вы всё заладили со своим отцом Карвином?! – Ирис вскочила, губы побелели от напряжения.

Эйдан резко подошёл. Его пальцы сомкнулись на её локте, голос был тих, но в нём звучала строгость:

– Ирис, мы уходим. Сейчас же.

– Что? – растерянно выдохнула она, встретившись с ним взглядом.

– Я понял. Эти смерти… они не случайны. Всё это – ритуальные жертвы. И я почти уверен, – он бросил короткий взгляд в сторону двери, – этот священник пытается призвать в наш мир могущественного демона.

Не теряя ни секунды, они стремительно покинули дом, оставив женщину одну. Она рухнула на колени, цепляясь за край стола, словно пол под ней превратился в зыбучий песок. Ветер бился в ставни. В углу, на полке, стояла кукла – потрёпанная тряпичная зайчиха с одним ухом. Лара сшила её в десять лет, подарив матери на день рождения. Марта протянула дрожащую руку, но не посмела дотронуться до игрушки. Пальцы дрожали, вонзаясь в ткань юбки – так же, как когда-то в плечи дочери, когда она выталкивала её за порог.

– Прости… дочка, – прошептала женщина едва слышно, и слова эти упали в пустоту, не встретив ответа.

Солнце скрылось за горизонтом, и мир медленно погружался в серую мглу сумерек. Эйдан шёл впереди. Его чёрный плащ сливался с наступающей тьмой, словно был её продолжением. Шаги его звучали ровно, а в осанке чувствовалось напряжение.

– Думаешь, ко всему этому причастен отец Карвин? – раздался голос Ирис.

– А кто ещё? – отозвался Эйдан, даже не оборачиваясь. – Он образован, имеет власть над умами местных. А главное, умеет говорить правильные вещи. На него никто и не подумал бы.

Они подошли к дому старосты. Дверь скрипнула и из-за угла показалась фигура Йорика. Он шёл, сгорбившись. Его посох стучал неровно, как бы вторя сбившемуся сердцу. Глаза судорожно метались.

– Йорик, скажите… вы отправили в столицу запрос с просьбой прислать рыцаря? – голос Эйдана стал колючим, с долей явного подозрения.

– Да, – протянул староста.

– Почему вы попросили прислать всего одного?

– Отец Карвин попросил меня… – Йорик сгорбился сильнее. – Сказал – одного нам будет вполне достаточно.

– Понятно, – сухо бросил Эйдан и резко развернулся, уже в следующую секунду направляясь к своему коню. – Ты остаёшься здесь, – бросил он через плечо Ирис.

– Объясни мне! – она последовала за ним, не отступая.

– Сандер должен стать частью ритуала, – голос Эйдана был низким, сдержанным. – Им нужен один благородный и храбрый муж. Последняя жертва. Последнее звено.

– Но кого он хочет призвать?

– Пока не знаю, – он уже затягивал подпругу. – Но я должен это остановить. И быстро.

– Я могу помочь! – Ирис сжала кулаки.

– Нет, – отрезал Эйдан, обернувшись к ней. Его слова были резкими, но в интонации чувствовалась забота. – Поможешь, если останешься здесь.

Он вскочил в седло. Скакун, чувствуя тревогу хозяина, рванул с места. Копыта взбивали сырую землю, брызги грязи летели в стороны, воздух трещал от напряжения. Конь, вытянув шею, несся вперёд, будто сам спешил в самое сердце надвигающейся бури.

Ирис осталась стоять на краю дороги, пока Эйдан не исчез за поворотом. В груди тяжело сдавило. Пальцы вцепились в ткань собственного плаща, стараясь удержать себя от бессмысленного порыва побежать за ним. Ветер бил в лицо, вырывая пряди волос и бросая их в глаза. Он был резким, почти злым. Ирис повторила у себя в голове слова Эйдана: «Поможешь, если останешься здесь». В них не было утешения. Только граница. Разделение между теми, кто идёт на бой, и теми, кто остаётся ждать, а она не хотела быть той, кто ждёт. Ирис чувствовала, как внутри неё вспыхивает глухая ярость на саму себя. На своё бессилие. На свою роль спутницы, наблюдательницы, той, кого берегут. Её дыхание становилось тяжелее, с каждым вдохом наполняясь решимостью. Она знала: если ничего не сделать сейчас, потом будет слишком поздно.

***

Тем временем, Сандер стоял у храма Смотрящего. Стало ясно, почему к нему съезжались люди со всех королевств, его вид – величественный, был поистине завораживающим. Он возвышался над всей деревней. Острые шпили впивались в низкое небо, а стены, сложенные из чёрного камня, покрылись трещинами, будто здание медленно распадалось под тяжестью собственных грехов. Рыцарь, переступив порог, ощутил холод, пробирающий сквозь латы. Воздух пах ладаном, смешанным с плесенью и чем-то металлическим. Высокие своды, переплетенные каменными нервюрами, напоминали рёбра гигантского скелета. Витражи были затянуты паутиной и пылью, превращая солнечный свет в грязно-багровые пятна на полу. Ряды деревянных скамей, исцарапанных временем, стояли пустыми. Десяток прихожан прижался к полу. Они молились шёпотом, а лбы касались каменных плит.

В центре нефа, у алтаря, стоял отец Карвин. Руки, сложенные в молитвенном жесте, были изящны, но на костяшках выделялись свежие порезы. Он был одет в рясу из чёрного бархата, расшитую серебряными нитями в виде спиралей – древний символ бесконечности. Его русые волосы мягко оттеняли лицо с чёткими чертами: высокие скулы, прямой узкий нос, губы, сжатые в тонкую линию. Но больше всего в нём притягивали внимание глаза – холодные, как лёд, пронзающие насквозь. Сандер ощутил, как напряглись мышцы спины. Карвин улыбнулся, обнажив слишком белые зубы.

– Добро пожаловать, сир, – его голос звучал, как шёлк по лезвию. – Мы ждали вас.

– Я польщен, – Сандер медленно подошёл к нему, от чего-то общество священника, нагнетало его.

– Где же ваши спутники? – поинтересовался он, наливая в серебряный кубок вина.

– Они подойдут позже.

– Вот как.

– Я хотел задать вам пару вопросов…

– Позже, – перебил его священник и протянул кубок. – Держите, вам нужно причаститься, вы же все-таки находитесь в храме. После этого я отвечу на все ваши вопросы.

– Нет, мы будем с вами беседовать без каких либо условий, – он нахмурил брови. – Я – рыцарь королевской гвардии, меня пригласили сюда, разобраться с серьезной проблемой. И я привык делать свою работу на трезвую голову.

Тишина повисла в храме, как натянутая струна. Священник медленно скрестил пальцы на руках. Он на долю секунды застыл. Крошечная трещина пробежала по маске благожелательной любезности. Его рука всё ещё держала кубок, но пальцы сжались крепче.

– Конечно, – наконец произнёс он, мягко улыбаясь, – долг прежде всего… К тому же, Смотрящему не чужда дисциплина.

Священник отступил на шаг, и поставил кубок обратно, его донышко негромко звякнуло о камень.

– Предлагаю уйти в уединенное место, чтобы не мешать молящимся.

Он жестом указал на массивную деревянную дверь сбоку от алтаря. Сандер кивнул и шагнул вперёд, когда священник распахнул створку. Петли скрипнули, впуская их в узкий каменный проход. Коридор казался выдолбленным в самом теле храма.